В роду умирают младенцы. Смерть в родах или рождение смерти? Моя боль от потери ребенка не проходит

— Мама выписалась. В каком она состоянии? Какую помощь и информацию ей стоит искать?

— Состояние может быть очень разным. Сначала это, как правило, шок, потом – поиск виноватых. Психологи выделяют в переживании несколько стадий, но на самом деле они далеко не всегда проходят постепенно, как в книжке, — иногда все приходит сразу.

Это может быть злость и ярость, очень часто – чувство вины, это может быть желание оградиться, или чувство беспомощности. Могут быть физические симптомы – ощущение, что в груди все сдавлено, и ты задыхаешься, потеря сна. Например, после случившегося мы с мужем три ночи не спали, а когда на четвертую ночь я начала засыпать, то просыпалась, обнаруживала, что это не сон, и будто заново сталкивалась с реальностью. И начинался поток слез и неверие в происшедшее.

И самое ужасное – то, в чем часто застревают и женщина, и ее муж – чувство вины. Это – самая страшная западня, в которую попадают люди, потому что это разъедает их душу и тело.

Для того, чтобы справиться с этим, нужны психологи или духовность, вера.

То есть, женщине после родов нужно проявить заботу об эмоциях. У некоторых женщин после произошедшего есть желание постоянно говорить о том, что произошло. У кого-то этого желания нет. И самая главная поддержка, которую могут в этой ситуации оказать окружающие, – дать женщине и ее мужу понять, что они не одни, что вокруг них есть люди, которым не все равно.

Если вы вдруг оказались родственником такой семьи, — просто дайте им знать любым способом, что они могут рассчитывать на вашу помощь.

Потому что худшее, что делают в нашей стране люди, которые очень не любят соприкасаться с темой горя и утраты, — просто игнорируют такую семью, потому что не знают, как на нее реагировать. В итоге родители оказываются в изоляции – это ужасно.

Если у мамы возникает желание говорить о случившемся, нужно найти, с кем она может поговорить. Это позволяет сбросить внутреннее напряжение. В этой ситуации хочется говорить об одном и том же много раз. Поэтому одна из первоочередных задач нашего фонда – создание «родительских групп» в разных городах, чтобы родители могли говорить о том, что произошло, что они чувствуют, быть принятыми полностью, вместе со всеми своими переживаниями, и увидеть, что не они одни попадают в такую ситуацию, испытывают такие чувства.

Наши психологи помогают удаленно

Фото с сайта verywell.com

— Кстати, о помощи. У нас ведь крайне немного психологов, специализируются на теме утраты. Получится – часть женщин окажется далеко от специалиста просто географически. Что делать в этой ситуации?

— К нам уже стали обращаться женщины из разных уголков России, и наши психологи помогают удаленно. Так что, несмотря на удаленность, помощь возможна. Важно обратить внимание, что психологов, умеющих работать с темой перинатальной утраты действительно очень немного.

И если вы решите обращаться сами к специалисту, то обязательно поинтересуйтесь его образованием и опытом именно в этом направлении.

Очень важно, чтобы после перинатальной потери у членов такой семьи (потому что на самом деле страдает не только женщина, отец тоже очень переживает смерть ребенка) возникло желание жить. Иногда возникает либо желание уйти в себя и в бесконечный поиск виноватого, и это разрушает и физическое тело, и ощущение радости жизни. Либо все-таки возникает мысль: «Я хочу жить», — и тогда возможна забота о своем физическом теле, работа со своим психологическим настроем, с эмоциями.

Если женщина, ее муж или кто-то еще из родственников, остро переживающих ситуацию перинатальной утраты (бабушки, дедушки), принимают решение — жить, даже если это пока сделать очень сложно, они всегда могут позвонить в наш фонд, и мы всегда найдем специалиста, который постарается поработать с ними, поддержать и помочь.

То есть, самое лучшее в этой ситуации – искать психолога, как минимум – группу родительской поддержки, но их пока тоже очень мало. Мы уже начали работу над тем, чтобы в каждом роддоме в нашей стране был психолог, специально обученный тому, как работать в таких ситуациях. Но это – перспектива. Пока же универсальное решение для любого уголка страны – в обращении в наш фонд.

Позвольте себе горевать и просите о помощи

Фото с сайта verywell.com

— Желание жить откуда возникает?

— Хороший вопрос. Наверное, у всех по-разному. Мне кажется, нет какого-то единого ответа. У меня это была моя семья и любовь к мужу и детям.

Когда через десять дней после родов я попала в больницу с кровотечением, то поняла, что завернула куда-то не туда; было такое ощущение, что я не выбрала «жить». И вот тут я поняла, будто что-то неправильно, было ощущение, что я полностью порушена – и физически, и эмоционально, и душевно. И я стала постепенно настраивать себя на позитив – делать упражнения, гулять. Радоваться, конечно, было сложно, — пыталась находить поводы для позитивных эмоций.

В этот момент очень важно чувствовать свои потребности и просить о помощи.

Например, мы с мужем поняли, что нашим детям тяжело рядом с нами, потому что я много плачу. И мы попросили нашу подругу сходить с ними в кино.

В итоге у нас было время пообщаться, понимая, что дети всего этого не видят и продолжают нормально жить. Это уже маленькая, но позитивная эмоция.

Мы решили поехать в небольшое путешествие в Санкт-Петербург. Да, сейчас, спустя год, мы не помним, что было в этой поездке, но она вытащила нас из того места, где все это произошло, из тех эмоций, которыми оно сопровождалось. Два месяца с нами жила моя сестра, она смотрела за детьми, готовила и убирала – это тоже очень сильно нас поддержало, потому что сил на повседневную жизнь не хватало.

То есть, главное – позволить себе горевать — выпустить те эмоции, которые ты переживаешь, позволить себе изоляцию или общение. И просить, просить, просить о помощи – это нормально. Когда знают, чем помочь, люди, как правило, охотно откликаются, и оставляют такую семью в изоляции просто потому, что не знают, чем помочь. Лучшее, что могут сделать родители в такой ситуации для себя, — прямо говорить, какая помощь им сейчас нужна.

Выбирайте людей для общения

Фото с сайта psychcentral.com

— Как в этот момент выстроить отношения с родственниками, чтобы их не ранить, получить помощь и не натолкнуться на поучение, как жить или поток чьих-то собственных, тяжелых, но, наверное, не очень уместных в данной ситуации воспоминаний?

— Надо позволить себе быть неудобной и выбирать людей для общения. И помнить, что фразы, которые очень ранят нас, люди нередко произносят для того, чтобы нас поддержать; просто они не знают, как сделать это иначе. Если так говорит близкий человек, можно попытаться просто объяснить ему: «Меня это ранит, давай лучше помолчим». Или: «Мне бы сейчас больше хотелось рассказать, как это было у меня». То есть, быть честным.

Если человек не слышит или продолжает свою песню, я бы рекомендовала пока перестать с ним общаться.

Потому что самое важное сейчас не пытаться успокоить всех вокруг и быть хорошей для них, а позаботиться о себе. Это лучшее, что вы можете сделать для себя, для своего мужа, настоящих и будущих детей.

— Как выстроить отношения с мужем? Как выйти из ситуации в дальнейшие отношения так, чтобы не ассоциироваться друг у друга с этим горем?

— Подобная ситуация – это повод либо обрести еще большую близость с мужем, либо понять, что близости на самом деле нет. И тогда можно либо дальше работать и создавать ее, либо признать, что ничего не получается.

Нам с мужем очень повезло: мы всегда проговариваем друг другу свои эмоции и чувства, а не молча циклимся каждый на своих переживаниях. Важно, чтобы мужчина и женщина, во-первых, были готовы быть искренними друг с другом. То есть, вы рассказываете мужу, «что со мной происходит, о чем я думаю, что я чувствую, чего я боюсь». А ваш партнер готов выслушать все это без критики, без оценок, не разбирая – «правильные» это чувства или «неправильные». В нашей ситуации это было так.

Я знаю, что многие мужчины предпочитают закрыть историю о смерти ребенка, как дверки шкафа, и жить дальше, делая вид, что ничего не было. Я знаю многих женщин, которые в этой ситуации нашли поддержку у мамы, подруги, либо психолога, с которыми они могли вентилировать свои эмоции, это тоже помогает сохранить отношения. Потому что у мужа может быть другая стадия, другая форма переживания. И, может быть, пройдет немного времени, а, может, много, когда он сам будет готов соприкоснуться со своей болью и выпускать ее. Самое главное здесь – не винить друг друга, не предъявлять претензий, а быть честным со своим партнером, говоря о том, что происходит со мной.

При этом нужно принять как аксиому: «Не ищи виноватых, потому что их нет!» Вина – это самый большой капкан, в который тут можно свалиться.

Я тоже долго искала ошибки, которые привели меня к тому результату, который получился.

И в итоге научилась признавать, что в каждый момент времени я принимала самое лучшее решение, употребляя все свои знания, весь свой опыт для блага этого ребенка. И то же самое я знаю о своем муже. Сейчас, исходя из текущего опыта, наши решения, возможно, были бы другими, но тогда они были именно такими.

Наш ум очень хочет получить иллюзию, что он – властелин мира, и, что если он будет знать много, а лучше – все, тогда мы, наверное, будем бессмертны.

Но в этом как раз – огромная западня для ума, потому что люди хотят быть, я бы это назвала, богами, управлять этим миром всецело. Но это не так. Жизнь – это процесс, а мы – люди, и мы получаем опыт. Когда мы решаем в первый раз родить ребенка, для нас это – открытие, потому что у нас не было подобного опыта. И то же происходит с каждым поступком в нашей жизни: уходя в прошлое, он становится опытом, на основе которого мы, может быть, решили бы что-то иначе.

Но в тот момент, когда что-то происходило, любое наше ответственное решение было лучшим из тех, что мы могли принять. А когда оно прошло – это просто опыт. Поэтому какой смысл себя винить? И мы можем выбирать – злиться на этот опыт или взять в дальнейшую жизнь то ценное, что он нам принес.

Фонд помогает всей семье

— Спустя какое время и как контактировать с внешним миром?

— Это – тоже будет индивидуально у каждого. Для женщины важно в первую очередь восстановиться после перенесенных родов физически, и ни в коем случае не принимать на себя эмоциональные и физические нагрузки до восстановления, потому что это плохо отразится на ее же будущем.

Если говорить о контактах, то многие видели, что ты ждала ребенка, готовилась к родам, и они поинтересуются: «Когда родила, а как назвали?» Нужно быть готовой отвечать на такие вопросы.

Мне было проще отвечать правду: «Я родила мальчика. Его назвали Егором. И он умер в родах».

Я просто заучила эти несколько фраз, произносить их мне каждый раз было больно, но так я выпускала печаль, которая во мне жила.

Кому-то, возможно, будет проще молчать или отложить этот разговор. Я, например, говорю, что теперь у меня трое детей, но один умер, и не боюсь ранить этим окружающих. Все индивидуально.

— Как во всем этом помогут материалы фонда?

— Материалы фонда предназначены для разных людей. Для родителей у нас помещены памятки, как создать историю ребенка, юридические советы, связанные с похоронами, касающиеся, в том числе, получения компенсации за похороны.

Для друзей, членов семьи, бабушек и дедушек есть брошюра о том, что чувствуют в этой ситуации родители и как их поддержать.

Есть даже брошюра для работодателей и брошюра, как выходить на работу, человеку, пережившему перинатальную смерть.

Есть брошюра, помогающая в поддержке старших детей – что говорить о смерти малыша, как себя вести с ними.

Дети ведь тоже очень тонко чувствуют состояние родителей, и там есть советы, о чем и как с ними говорить по возрастам.

Есть брошюра, посвященная внутриутробной смерти.

То есть, мы видим себя в данном случае как источник информации и мощной психологической поддержки, которую получает индивидуально каждый обратившийся к нам человек. Мы продолжаем готовить больше материалов для поддержки людей в случае перинатальной потери. Готовим материалы для персонала роддомов, которые способны помочь им при столкновении с ситуацией перинатальной утраты их пациента и защите от эмоционального выгорания.

В будущем мы также хотели бы повлиять на развитие системы здравоохранения так, чтобы те три слова, которые акушерка скажет маме, ребенок которой умер в родах, согрели бы ее сердце, а не разрушили его остатки.

Мы планируем организовывать международные конференции для обмена опытом между специалистами и вести исследования с целью уменьшения количества мертворожденных детей. В настоящий момент в нашей стране исследований такого рода не ведется. Мне кажется, это важно.

В родильных домах на 100 тыс. новорожденных приходится менее 10 материнских смертей, при «домашних» родах - 1250.

Этот пост – обращение ко всем беременным, которые по каким-либо причинам решили рожать дома. Курсы и статьи на тему прекрасного родоразрешения на родном диване очень легко вливаются в наполненный гормонами мозг будущей мамы, искажая картину реальности.

«Мы поставили на роды дома и не прогадали! Девочка родилась здоровая 4080, 53 см! Все здорово! А в роддоме меня бы давно уже прокесарили! Там все поставлено на поток!».

Я задумалась об этом посте после слов своей бывшей одноклассницы. К слову, женщина окончила МФТИ, работает в ВТБ, то есть с мозгом там все в порядке. Но…

У меня было кесарево. Страшное слово для естественников – ПЛАНОВОЕ. У нас было смешанное тазовое предлежание с двойным обвитием. И тут меня стали убеждать, что в такой ситуации надо рожать самой.
«Извини за фразу, а в домашних родах это вообще не проблема (… Даже поперечных принимают. У нас из группы (с курсов) девочка на днях родила с тазовым предлежанием и по факту 3-кратное обвитие было!, - говорит мне собеседница. На вопрос о том, что дети в таких родах умирают, получила ответ: «Это просто патология» .

Я не представляю, что должны были внушать «медики» на этих чудесных курсах, чтобы решиться с такими данными рожать дома. Готова ли женщина взять на себя последствия такого решения? Готова ли молодая роженица к своей смерти? Готова ли отвечать за смерть ребенка при таком раскладе, готова ли нести тяжкий груз ухода за инвалидом? Потому что подобное положение плода – это не норма. Это патология. И хорошее родоразрешение в таком случае скорее удача, чем естественность. А родовые травмы – это не миф, девочки, это реальность, с которой сталкиваются женщины и с головным предлежанием.

«Роды у Ани начались 3 ноября, в три часа ночи, - рассказывает Андрей. - Мы сразу же позвонили Дарье и Людмиле. В пять утра они сказали, что выезжают, но Людмила приехала только через три часа. Примерно через 10-20 минут после ее приезда Аня родила сына. Рожала она стоя.

Всеми послеродовыми процедурами занималась приехавшая еще позже Дарья. Акушерки в один голос отсоветовали женщине пользоваться услугами традиционной медицины. Мол, ребенок немного недоношенный и в случае обращения к врачам в районную поликлинику его могут госпитализировать. На следующий день из центра приехал детский врач и успокоил мамочку: дескать, у малыша нет серьезных отклонений, все просто замечательно.

Но с мнением врача не согласились родители Анны. И вызвали "скорую". Приехавшие к роженице врачи схватились за голову. Из-за неправильного ведения родов пациентка потеряла очень много крови. Несвоевременная обработка и отсечение пуповины привели к воспалению в пупочном кольце. А из-за того, что не было профилактики воспаления слизистых оболочек глаз, у младенца начался конъюнктивит, также обнаружился дефект стопы. Кроме того, у малыша обнаружились признаки внутриутробного кислородного голодания. Мальчик нуждался в особых условиях выхаживания, что возможно только в специализированном стационаре. В результате малыш получил вторую группу инвалидности.
В записной книжки сестры Михаил обнаружил телефоны обеих акушерок. Но оперативникам удалось найти только Дарью Стрельникову (фамилия изменена). И дама заявила следствию, что... никакой договоренности с семьей Рониных о домашних родах у нее не было!».

Женщины отказываются от помощи врачей в роддоме, при этом доверяя себя и своего ребенка в руки вот таких вот акушерок, которые готовы сбежать, если что-то пойдет не так.

«Во вторник днем, 10 мая, в бердский родильный дом в тяжелом состоянии был доставлен новорожденный мальчик (вес - 2700 граммов. - А.Т.), и уже оттуда с диагнозом «обезвоживание, переохлаждение» умирающего малыша госпитализировали в отделение патологии новорожденных областной больницы, сообщила главный врач Бердска Марина Сипачева. Уже синего от холода мальчика обнаружили бердские спасатели - по просьбе новоиспеченной бабушки они залезли через форточку в квартиру ее беременной дочери, не отвечавшей на звонки с самого утра. Позже выяснится, что ребенок пролежал на кафельном полу в ванной комнате около суток.

Мать ребенка, 32-летняя Юлия Б., была найдена мертвой тут же на полу в ванной. Причина смерти - обильная кровопотеря от травмы родовых путей.

По словам главного акушера-гинеколога Новосибирска Нелли Агамян, предположительно, это могло произойти из-за тазового предлежания плода, то есть ребеночек «выходил» не головой вперед (норма), а ножками (патология). Выжил мальчик, по словам специалистов, только благодаря тому, что родился доношенным и здоровым, успел получить часть питательных веществ через пуповину, связывающую его с мертвой мамой, а также тому, что новорожденные в принципе невероятно жизнеспособны. В пятницу вечером мальчик был жив и по-прежнему находился в тяжелом состоянии, на искусственной вентиляции легких.
Уже установлено, что в день трагедии Юлия Б. не звонила в «скорую помощь» ни до начала родов, ни после. Врачи уверены, что женщина намеревалась рожать именно сама, и, судя по большому количеству ароматических свечей в ванной комнате, делать это собиралась именно там.
По данным источника, близкого к следствию, у сыщиков есть основания полагать, что в квартире могла быть «домашняя акушерка», скрывшаяся сразу, как женщина перестала подавать признаки жизни» .

Еще одна грустная история:

«…Как выяснили следователи, у женщины это были уже третьи роды. Две старшие девочки появились на свет в роддоме. И оба раза медики проводили кесарево сечение. Новая беременность осложнялась тем, что супруги ждали двойню. Но то ли в книгах будущие родители прочитали, что рожать дома безопасней, то ли в Интернете видеоролики посмотрели, на которых счастливые мамы в собственных ванных обнимают только что рождённых младенцев.
В этом случае сразу всё пошло не так. Схватки продолжались почти сутки. Из-за неправильного расположения плода, мальчик задохнулся ещё в утробе матери».

«Для меня было очень важно родить самой, в родной обстановке, с любимым человеком, а не с неизвестными людьми. Мой ребенок должен бы первыми увидеть любящие глаза отца, а не холодные руки медсестры, для которой мой ребенок – это один из элементов конвеера» , - пишет мне знакомая.

Конечно, это аргумент! Ведь женщины рожали раньше и в поле по 10-12 штук детей и все было хорошо. Да, рожали. Но и не рожали тоже. И умирали тоже. Достаточно обратиться к классической литературе, чтобы хотя бы примерно представить, что такое домашние роды. Полно молодых вдовцов, чьи жены умерли во время родов. «Кого оставлять: ребенка или мать?», - такой вопрос нередко задают мужьям даже в книгах о двадцатом веке, вспомнить хотя бы Форсайтов. Да, была Скарлетт О’Хара, рожавшая без проблем, но была и Мелани Гамильтон, которая умерла во время второй беременности. Почему на это никто не смотрит? Почему все уверенны, что они Скарлетт?

Почему никто ничего не рассказывает беременным о последствиях такого вот рождения? Почему те, кто голосит о том, что роды – это естественный процесс, забывают упомянуть, что смерть тоже естественный процесс?
Конечно, естественно для женщины самой родить здорового ребенка.
Но также естественно и не родить. Естественно, что шейка матки не раскроется до конца. Естественно, что ребенок задохнется. Естественно, что женщина порвется и умрет от потери крови. Потому что это природа. И там свои законы. Мудрые и жестокие. Она отсеивает слабых, оставляя только сильных и здоровых. Готовы ли вы положиться на матушку-природу?

«Противопоказаний у Кати не было никаких абсолютно. Это была самая счастливая беременная, которую я когда-либо видела. Казалось и с животом ей ходить не тяжело, и вообще. Все анализы, все обследования всегда говорили что всё супер.
Настал день икс. Начались схватки, отошли воды… Вова (мой брат) говорил что всё шло как по книжке. Катя была спокойна и счастлива, что всё происходит дома и она может лежать на своей постели. Начались потуги. Но «всё по книжке» закончилось, малыш никак не хотел появляться на свет. Они тужились и тужились, но ничего не происходило.
Вызвали скорую, уехали в роддом. Ее отправили на экстренное кесарево. Оказалось, что малыш испытал высокую степень гипоксии. В родах пуповина обмотала ему шею, и под воздейсвием схваток и потуг петля затянулась, она душила его и не давала пройти в родовые пути.
Малыш скончался в отделении реанимации новорожденных в течении нескольких часов. Отказали все внутренние органы из-за гипоксии» .

Мой ребенок появился на свет в 4 роддоме города Москвы. Мы лежали в боксе: на две палаты 1 ванная и 1 туалет. В одной палате были мы с девочкой и нашими детками, обе кесарки. В другой тоже кесарки. Но «естественницы». Лежали они без детей.

Обе ходили на какие-то курсы, обе ждали родов дома. Воды отошли у одной на 42 неделе, другая почувствовала схватки на 43. Одна рожала несколько часов, вторая – 3 дня. И никак. Обе очнулись уже в роддоме, потому что потеряли сознание во время родов, и только тогда мужья вызвали скорую помощь. Обеих прокесарили, дети с гипоксией в реанимации. Что чувствовали эти женщины, находясь рядом с теми, чьи дети здоровы благодаря медицине? Вы можете представить их состояние, когда они не имели возможности не то что кормить грудью своих детей, они их даже на руки взять не могли! Надо было видеть их глаза, когда я кормила грудью свою дочь, а они вошли, после похода в реанимацию к своим малышам. Что делали они не так? Может не так хотели рожать дома? Не так были настроены? Может не так молились?

«Рожать дома Катю Сахарову уговорили на курсах «Колыбелька». Акушеркой была Елена Ермакова. Схватки продолжались четыре дня. Все это время Катя периодически звонила Елене Ермаковой и ездила к ней на осмотр. Но та ее успокаивала: «Рано пока, это еще не роды. Лучше поезжай на занятия в центр». На гимнастике Кате стало совсем плохо, поднялась температура, начался озноб. Елена Ермакова, которая вела тренировку, отвезла Катю к себе домой. По словам Кати, она провела у Ермаковых трое суток. Все это время длились сильные схватки, но ребенок никак не хотел появляться на свет.
Я слышу, что они между собой разговаривают достаточно напряженно, и так, чтобы я не услышала. Я услышала слово «мацерация». Я спросила, что происходит, что-то случилось? Они говорят: нет, все в порядке.
Екатерина Сахарова
Потом Ермаковым позвонила Катина подруга, которая искала ее уже два дня. Она потребовала Катю к телефону, пригрозив вызвать милицию. Тогда Ермаковы испугались. Они отвезли умирающую Катю в ближайший роддом и оставили возле приемного отделения. Дежурный врач на руках отнес девушку в родильную палату.
Набежало сразу очень много врачей, они стали кричать, были в панике, еле успевали спрашивать, когда у меня что началось, потому что все подробности были после. То есть, они пытались спасти ребенка. Он был белесо-зеленого цвета. Услышала слово «мацерированный», что он уже был мертв, он был мертв минимум два дня.
Екатерина Сахарова» .

У вас здоровая беременность, широкий таз и хорошие акушеры? Отличное самочувствуие и совершенная физическая форма? Вы говорите себе: я-то уж точно смогу! Уверены ли вы что вас не настигнут стремительные роды, как вот эту несчастную:

Взято с форума от автора dariay «Мы тоже пострадали от Юлиной саманодеености и не образованости. У нас умер ребенок . Родился мертвым. Рожали дома с акушеркой Юлией Постновой (Директор Родительской школы Драгоценность.)
Роды начались стремительно, отошли воды, схватки с самого начала очень сильные. Я совершенно не отличала начало и конец. Муж позвонил Юле, она попросила проверить открытие как учили, но я так кричала, что она решила выехать сразу. Юля приехала,проверила раскрытие, сердце ребенка, боль была очень сильная. Занятия голосом, которые проводили в школе, помогли справляться с болью. Схватки так и продолжились не сбавляя силы в течение пяти часов. За это время произошло полное раскрытие, боль закончилась, мы пошли в ванную. Там я очень легко, за несколько потуг, родила. Сразу за ребенком родился послед и большое количество крови сгустками. Наш малыш не дышал. Уже побелел. Еге трясли, обливали, делали исскуственное дыхание - все тщетно.
Юля говорила что этого не может быть, что все шло хорошо, что она даже не заподозрила недоброе - скорее всего у него пороки в развитии.
Не буду, да и не смогу описать весь ужас пережитого, состояние сна и неправды. Мы вызвали скорую, Юля уже уехала, сказав что ее имя не может фигурировать в родах, так как она работает акушером в роддоме номер 16. Мы это знали и не винили ее в происходящем. Я думала что произошло что-то непредвиденное, совершенно непредсказуемое, я была уверена в ее большом опыте домашних родов, да и ее работа в роддоме вселяла уверенность что этот человек увидит неправильное течение родов, сможет вовремя среагировать. На курсах мы заранее оговаривали подготовку документров и всего необходимого для роддома, на экстренный случай. Нам также говорили что роды процесс нескоротечный, и всегда можно увидеть что что-то не так.
Экспертиза показала что наш ребенок совершенно здоров, без паталогий в развитии, причина смерти - гипоксия плода.
Прошло чуть меньше месяца, нашего малыша похоронили, я стала чуть лучше чувствовать себя физически, решила залезть в интернет. Мне хотелось узнать - что-же бывает, и чем может быть вызвана гипоксия когда нет ни обвития ни каких-либо осложнений при беременности.
То что я узнала меня повергло в ужас.
Любой акушер-гинеколог скажет, что стремительные и быстрые роды - серьезная патология, и к сожалению, встречается она не так уж редко. Одни из показателей быстрых родов - это сильные непрерывные схватки, стремительные потуги, а за ними - рождение последа, роды проходящие у первородящих менее 6 часов. (Полностью моя ситуация) ».

У моей подруги двое детей. Оба - результат стремительных родов. У обоих была гипоксия. Но небольшая, в роддоме врачи сделали свою работу - дети живы и здоровы. Что было бы с ними дома?

«Домашние роды для жительницы Челябинска закончились трагедией: ее ребенок погиб, сама она впала в кому. Приглашенная из частной клиники акушерка с места родов скрылась, не оказав пациентам должную помощь.
По информации Следственного управления СК России по Челябинской области, трагедия произошла в Советском районе областного центра. 28-летняя жительница Челябинска решила рожать на дому под наблюдением акушерки из коммерческой клиники. Во время родов возникли осложнения, необходимо было экстренно сделать кесарево сечение, что невозможно в домашних условиях. Испугавшись ответственности, акушерка скрылась с места происшествия, новорожденный ребенок погиб, его мать впала в кому. Сейчас она находится в больнице, состояние оценивается как тяжелое.
Следственные органы выясняют все обстоятельства произошедшего.»

Неужели, ну неужели! Важнее испытать эти все природные штуки в виде схваток, потуг, взрыв окситоцина и прочая-прочая, чем получить на руки своего здорового малыша? Конечно, здорово, когда ты можешь родить сама, когда ты сильная, когда у тебя на груди здоровый малыш. Но кто даст гарантию, что ты сможешь? Кто будет нести ответственность за то, что малыш пострадал при родах? Уверены ли вы, что ваша акушерка-помощница не сбежит при первых признаках осложнений?

По закону наши женщины могут рожать там, где считают нужным: хоть дома, хоть в подъезде, хоть в автобусе. Рожайте. Но не нужно агитировать остальных делать также, не нужно говорить тем, кто выбрал роддом, что он – неправ, что теперь в ребенке нет духовности, раз первые часы жизни он провел не с мамой, а с врачами. Не нужно кричать, что роддом – это ужасно, это страшно, это кошмар, это лекарства и точно кесарево. Нет, не точно. Полно тех, кто счастливо родил сам, без вмешательств, ПОД ПРИСМОТРОМ. И, например, в нашем роддоме после ЕР никого никуда не увозили. Ребенок остается под присмотром матери до самой выписки.

И меня просто поражает зашкаливающее количество комментариев о том, какие молодцы женщины, выбирающие родовой – свою спальню, потому что это и есть «осознанное родительство», и как же плохо, ужасно и невероятно страшно рожать в роддоме… Какая-то тупая уверенность, что домашние роды – это 100% безопасно, главное материнский настрой, а остальное само собой рассосется.

Я вас умоляю. «Осознанное родительство» - это когда ты в первую очередь беспокоишься о безопасности своего ребенка. В роддоме могут сделать кесарево, ввести нужные лекарства, да. Но не со злым умыслом. А чтобы спасти здоровье и жизнь. Потому что люди там, в отличие от приглашенных акушерок-ассистенток на домашние роды, несут ответственность по закону. Тот, кто выбирает квалифицированную помощь в первую очередь думает о максимальном снижении рисков для здоровья своего малыша, а не об иррациональных эмоциях, накрывающих мать, рожающую на родном диване.

Алия М., Москва

Я потеряла ребенка в 31 неделю беременности. Рожала его уже мертвым.

Беременность до 28 недель протекала хорошо, я пошла на плановое УЗИ, и обнаружилось, что у меня нарушение маточно-плацентарного кровотока, к ребенку не поступают питательные вещества , и он в два раза меньше, чем должен был быть. В 28 недель весит около 600 граммов вместо положенных полутора килограммов.

Меня срочно положили в больницу, в отделение патологии беременных, где в итоге я провела три недели. Ставили капельницы, кололи уколы, ребенок даже подрос на 200 грамм. Мы с врачами радовались. А потом очередное УЗИ показало, что у него уже умирает мозг.

Дальше была стимуляция. Три дня я проходила с ним, мертвым, потому что роды никак не начинались. Я так же продолжала ходить в столовую с беременными женщинами. Когда ко мне подходили, спрашивали, какой у меня срок, отвечала: «31 неделя». Никому не говорила, что случилось. Спасало состояние шока, в котором я тогда пребывала.

Я помню замечательную дежурную сестру. У меня в одну ночь очень сильно поднялось давление и болела голова. Я подошла к ней спросила, можно ли мне какую-то таблетку выпить. Она сказала: да, уже все можно. А потом добавила: «Я всю ночь сижу, приходи ко мне в любое время, хочешь, просто поболтаем». Я к ней не пришла, но была благодарна за эти слова: она нашла те, которые были мне необходимы в данную минуту.

Через три дня я сама родила сына. Я была уверена, что вот такие роды, когда ты рожаешь уже не живого ребенка, – особенные, происходят в особенном месте, где будет только врач и я. Но муж сказал: «Я обязательно буду на твоих родах. Это же наш ребенок». С момента, как меня перевели в родовое отделения, он был рядом и поддерживал меня.

Когда начался активный период родов, я не думала о том, какой будет конец. Рожала без анестезии, потому что мне нельзя было ее делать по медицинским показаниям.

Когда роды закончились, нас оставили вдвоем с мужем на два часа. У меня была эйфория, видимо, гормоны все-таки накрыли. Я понимала, с одной стороны, что произошло, что у меня нет живого ребенка, а с другой стороны – я только что родила, стала мамой…

Боль от осознания утраты стала накатывать на второй день, я начала плакать.

В послеродовом все лежали с детьми, они все время кричали. Помню момент: я лежу ночью и – тишина, никто не плачет. И я понимаю, что хочу услышать этот звук, что я от него успокаиваюсь.

Пока я лежала в послеродовом отделении, муж узнал, как можно похоронить сына. Никто особо не объяснял, что делать. Казалось, этого никто и не знает. Можно хоронить? Нельзя хоронить? Мы сначала думали, что нам его не отдадут. В результате – его отдали, и нам удалось его похоронить. Это очень важно, и теперь мы часто ходим к нему.

Я видела, что врачи в больнице мне сочувствуют, но они не могли, не знали, как правильно поддержать. Я слышала: «Через полгода родишь еще. Через полгода уже можно». «Как хорошо, что нет рубца на матке». «Все равно если бы он родился, был бы глубоким инвалидом».

Нужные и важные слова говорили друзья. Моя подруга сказала: «Расскажи мне о нем». И для меня это было настолько правильно и нужно. Еще мне помогали фразы: «Ты самая лучшая мама», «Я с тобой», «Ты можешь рассказать мне все, что хочешь, я готов слушать», «Можно, я тебя обниму?», «На кого он был похож?». Слыша это, я понимала, что люди признают, что это мой ребенок, что он существовал, что он есть.

Первую неделю после выписки муж взял отгулы и был со мной круглосуточно. Приходили наши мамы и по очереди готовили нам еду, помогали с бытом, за что я им очень благодарна. Потому, что какие-то привычные вещи, которые мы делаем, не задумываясь, – покормить кота, постирать белье, приготовить обед – становятся в такие моменты совершенно невыносимыми.

В сильной депрессии я была год. Сначала пыталась справиться сама, без лекарств. Нашла новую работу, пыталась заняться спортом. У меня началась совершенно мне не свойственная активность. Я сейчас оглядываюсь и понимаю, это все тоже было следствием шока. Когда ребенку должно было исполниться полгода, мне стало совсем плохо, я пошла к психиатру, и она мне прописала таблетки.

Когда сыну исполнился год, мы устроили день рождения, позвали наших родителей, близких друзей. Испекли торт, поставили свечку, заказали шарики. Мне хотелось, чтобы это был не день скорби, а настоящий день рождения, праздник. И он получился. Мы пустили шарики в небо, задули свечку, вспоминали, сказали тост, насколько этот ребенок изменил нашу жизнь. После этого мне стало легче. Конечно, я не могу сказать, что горе проходит: оно не проходит. Внутри всегда будет дыра, но ты начинаешь учиться жить с ней. Учишься заново смеяться, радоваться.

Мы благодарны Соломону за то, сколько любви он нам принес, мы в себе открыли столько родительских чувств. Мне кажется, я очень сильно изменилась. Эта любовь, которую мы чувствуем к нему, она все время теперь с нами. Если кто-то спрашивает, есть ли у нас ребенок, отвечаем, что да, есть. Если вопросы следуют дальше, сколько ему лет, мы уже говорим, что он умер. Ну как иначе ответить? Разве можно сказать, что у нас нет детей, если он есть?

Когда с нами это случилось, фонда «Свет в руках» еще не было. Он появился только через год. Никакой информации, как пережить случившееся, на русском языке практически не было, всю информацию я брала на западных сайтах. В том же инстаграме существует целый мир, где англоязычные мамы, потерявшие детей, создают себе отдельные аккаунты, пишут об этом. И очень все друг друга поддерживают. Целая сеть поддержки. У нас такого не было, я не знала, куда обратиться. Я очень рада, что наконец-то это появилось в нашей стране.

«Мама не плачь, отпусти меня, пожалуйста»

Диана Фомина, Набережные Челны

Через четыре месяца после свадьбы я узнала, что беременна. Все последующие пять месяцев чувствовала себя хорошо, с анализами все было в порядке. И вдруг резко на 19 неделе начались отеки, пошла на прием к акушеру-гинекологу в женскую консультацию, и оказалось, что за неделю я прибавила четыре килограмма.

«Вы, наверное, едите много макарон, налегаете на картошку. Идите домой, а если будете много есть, положу в стационар». Пришла на следующий прием, оказалось, что еще прибавила три килограмма. На майские праздники меня приняла другая врач – прежняя была в отпуске. Она посмотрела, отпустила, ничего не сказала. Но я все равно чувствовала, что что-то не то, хотя беременность первая, ничего не знаю толком, все успокаивают, что так бывает – у беременных отеки.

Вечером позвонила заведующая (это была пятница) и сказала, что, скорее всего, у меня гестоз и нужно приходить в понедельник к врачу.

Накануне приснился сон, как недавно умерший дедушка мужа уводит с собой маленького ребенка. Утром пошла в поликлинику, давление стало подниматься – 130-140, проверили зрение и – сказали прийти завтра… Уже точно зная, что у меня серьезные проблемы, дождалась мужа, мы с ним пошли к заведующей, и только после этого на меня внимание обратили. Вызвали «Скорую», которая увезла меня в перинатальный центр. Там уже было совсем другое, внимательное отношение.

Там пытались сбить давление, как-то исправить ситуацию. А потом врачи сказали, что мое состояние тяжелое, резко повысился белок, и надо срочно проводить роды. Я еще думала, что его можно будет спасти, выходить после родов. Но мне дали понять, что это невозможно. У меня началась истерика, я отказалась от кесарева сечения: «Ищите, что со мной не так, но не трогайте ребенка».

В этот момент врачи вели разговоры с мамой и с мужем, чтобы они меня уговорили рожать. Давление было 220, и врачи говорили, что еще час, и либо я умру, либо – паралич или инсульт. Пришла заведующая и стала ругаться (сейчас понимаю, что она была права), говорила, что ребенка в любом случае не спасти, но если вместе с ним умру и я, то каково будет моим близким?

Мама и муж тоже уговаривали, говорили, как я им дорога.

Но я все равно отказывалась, поскольку думала о ребенке. Когда мне принесли на подпись бумагу с отказом от операции, у меня уже начала дергаться рука. Врачи сказали, что времени у меня совсем мало. Тогда я сдалась.

Сделали экстренное кесарево, родилась девочка 250 грамм, 23 сантиметра. Об этом мне сказали только наутро. Я в первое мгновение еще понадеялась, что она – жива. Нет! У нас осталась только бирка и фотография с УЗИ.

Когда утром очнулась – рядом лежали роженицы после кесарева, и они меня все спрашивали, кто у меня родился, какой рост, какой вес. Хорошо, врачи попались хорошие в перинатальном центре, они тут же подбегали к ним, просили не задавать мне вопросов. Подходили медсестры, успокаивали, подбадривали. Одна даже косичку мне сделала.

Но я плакала целыми днями.

А потом перевели из реанимации в общую палату, где со мной лежала девушка, у которой недоношенный ребенок был в тяжелом состоянии, не ясно, выживет – не выживет. Мы с ней обе говорили на одну тему, каждая со своим горем, каждая плакала.

Когда меня выписывали, надо было пройти через зал выписки, там стояли люди с воздушными шарами в руках, ждали, когда выдут те, у кого были благополучные роды. А я шла одна…

Два месяца на больничном плакала беспрерывно.

Очень поддерживали муж, родители.

Через два месяца предложили новую работу в бешеном темпе, что даже нельзя было подумать о чем-то, я ушла в нее с головой и, казалось, справилась. Но, как только темп спал, я опять начала погружаться в депрессию.

Особенно плохо было где-то через полгода, в день, когда ставили предварительную дату родов.

Справиться, на самом деле, помогли сны. На следующий день после операции мне приснился человек, похожий на Бога, во всем белом, который уводил за руку ребенка. Это была девочка, которая повернулась и сказала: «Отпусти меня мама, пожалуйста». И позднее мне приснился сон, как будто дочка играет и говорит: «Мама не плачь, отпусти меня, пожалуйста, мне же хорошо». После этого сна я проснулась и поняла, что на самом дела Бог есть, и дала себе слово перестать рыдать, взять себя в руки. Ушла с головой в обследование собственного здоровья, которое показало, что у меня все в порядке.

Важно, что муж смог похоронить дочку. Он ее похоронил в одной могилке с дедушкой. Я смогла туда приехать только через полгода: мне легче было понять, что она на Небе. Но сейчас я спокойно отношусь к тому, что тело ее там, и прихожу вместе с мужем.

Помогая другим…

Юлия Карасева, Люберцы

Моей дочке – 16 лет. Через несколько лет после ее рождения у меня был самопроизвольный выкидыш, потом – замершая беременность.

К такому грустному развитию событий я не то что бы была готова, но, поскольку уже была психологом, знала, как из этой ситуации выкарабкиваться

Я знала, насколько широко распространены перинатальные потери и насколько они замалчиваются в обществе. Я считаю это несправедливым, неправильным, потому что множество женщин оказываются потом в тяжелом состоянии, бывают и суициды, и развод, распад семей…

После замершей у меня случилась благополучная беременность, постоянно была угроза ее прерывания, но, с помощью врачей, удалось сохранить, и у меня родился сын.

После у меня был еще один выкидыш.

На самом деле справиться с этой болью, разобраться и отпустить мне помогала не только поддержка близких, в том числе – дочки, с которой мы и сейчас очень близки, но и то, что я стала помогать другим женщинам (безвозмездно) пережить случившееся.

Все беременности – это факт биографии женщины, даже если они закончились трагично. Важно только понять это, принять, возможно – проработать…

Благотворительный фонд «Свет в руках» оказывает психологическую и информационную поддержку всем, столкнувшимся со смертью ребенка до, во время и после родов. Кому-то важно просто услышать про опыт других, кому-то необходима психологическая помощь. Если вы столкнулись с этой бедой, обязательно обращайтесь за поддержкой.

У акушеров-гинекологов существует правило: если во время родов складывается критическая ситуация, в первую очередь спасают не , а роженицу. Впрочем, не всегда удается это сделать.

Еще в XIX веке главной причиной материнской смертности была родильная горячка – инфекционное заражение во время родов. С тех пор, как в акушерстве стали применять антисептики, это осложнение встречается достаточно редко. Впрочем, с ним по-прежнему рискуют столкнуться женщины, которые, поддаваясь новомодным веяниям, рожают дома. Обеспечить в жилом помещении такую стерильность, как в родовой палате, невозможно.

Предродовые причины

К осложненным родам и, как следствие, к смерти женщины, могут привести некоторые хронические болезни. В первую очередь это относится к сердечно-сосудистым заболеваниям. Очень важно, чтобы беременная женщина следила за своим артериальным давлением, особенно если проблемы с ним были еще до . Обязательно нужно сообщить об этом гинекологу, у которого беременная наблюдается.

Серьезный фактор риска – поздний (ОПГ-гестоз). Это осложнение появляется после 20-й недели беременности, и первым его признаком являются отеки. Они могут быть и скрытыми, тогда их косвенным признаком будет слишком большая прибавка в весе (более 300 г за неделю). При ОПГ-гестозе нарушается деятельность многих органов, прежде всего – почек. В тяжелых случаях это может привести к смерти во время родов или даже до их начала. Чтобы этого не произошло, врач назначает женщине бессолевую диету с ограничением жидкости и некоторые лекарственные препараты. Если эти меры не приносят результата, прибегают к кесареву сечению.

Осложнения во время родов

Даже если женщина здорова, а беременность протекала нормально, нельзя гарантировать, что во время родов не возникнет никаких проблем. Одно из самых грозных осложнений такого рода – маточное кровотечение, при котором женщина может потерять много крови за короткий срок, что и становится причиной смерти.

К кровотечению могут привести как стремительные роды, так и слабость , вызванная сниженным тонусом матки. Последнее осложнение чаще всего встречается при многоплодной беременности, многоводии, а также у , которые рожали более пяти раз.

Серьезные осложнения, которые могут привести к смерти и ребенка, и матери – предлежание плаценты, которая при этом закрывает шейку матки, и неправильное предлежание плода (ягодичное, поперечное, косое). При всех этих нарушениях естественные роды ни к чему хорошему не приведут, необходимо делать кесарево сечение.

Достоверно диагностировать такие нарушения можно только при помощи ультразвукового исследования. Некоторые беременные женщины отказываются от УЗИ, считая, что эта диагностическая процедура нарушает нормальное развитие плода. В действительности никаких доказательств вредного воздействия на плод во время УЗИ не существует, а осложнения, которые с его помощью можно обнаружить, могут представлять серьезную опасность.

Во избежание осложнений во время родов, в том числе и смертельных, женщине следует в течение всей беременности наблюдаться у акушера-гинеколога, выполнять все его указания, своевременно проходить все необходимые обследования (УЗИ, лабораторные анализы). Совершенно недопустимо рожать дома или «испытывать на себе» какие-либо новые непроверенные акушерские методики.

Елена Спахова в июне 2014 украла из детского отделения больницы ребенка-отказника. И только спустя 2,5 года этот факт стал достоянием общественности. Пока СК решает, как поступить с матерью, мы нашли еще 4 странных истории, случившихся в роддоме.

“Ей сказали, что ребенок умер”

Ольга: «Я тут в ноябре сидела в одной всем известной скандальной опеке, там целый сериал разыгрался, пришла женщина с 3 детьми, орала чего-то, хлопала дверями, я сначала подумала, что не в себе тетка. Нет, оказалась вполне нормальной. Она рожала в 36 роддоме 2 года назад, приехала из Рязани в гости к родственникам, внезапно ее прихватило. Кого в 36 свозят, все знают. Там отказ на отказе. Но эта женщина отказываться и не собиралась, просто попала туда как в ближайший роддом, и без денег. Ей сказали, что ребенок умер. Девочка, светленькая, голубоглазенькая. Она требовала выдать ей тело, после первого же требования тетю выперли из роддома со швами и температурой. Она из Рязани, где тут правду найти.

Но тетенька не сдалась. Она караулила, караулила у дверей роддома, когда будут выписываться те, с кем она рожала, некоторые сказали, что вроде ребенок кричал. Тогда она пошла к охранникам, и один ей рассказал, что увезли ее девочку в больницу, как оставленную. Они с мужем туда. Выцарапали ребенка, спасибо охраннику. Теперь тетка требует от опеки какую-то бумажку, не знаю зачем, но для уголовного дела ей надо. Опека не дает. Послушав такое, волосы дыбом встают. И она не врет, у нее с собой куча бумаг была, свидетельские показания, и прочее».

“Маме пришлось много побегать, чтобы вернуть себе сына”

Рассказывает аноним: «Телефонный звонок:

Вы такая-то? Звонят вам с опеки, придите и оформите нормально документы на вашего отказного ребенка.

Какого ребенка?

В таком году рожали? Ребенка в роддоме оставляли?

Героиня родила тогда сына, который умер в роддоме, тело не выдали, так как отправили на диагностику. Через полтора года она родила другого ребенка.

Женщина позвонила мужу, схватила сына и побежала в детский дом. Там она увидела мальчика, как капля воды похожего на ее сына, только немного постарше. Выяснилось, что она рожала в том роддоме, где главврач имела договоренность с русской парой об отказнике, была назначена цена. Дело в том, что здоровый славянский ребенок в наших местах редкость. Видно, пришлось врачу продать вовсе не отказника, а долгожданного ребенка молодой мамы. В последний момент доктор решила поднять цену, пара психанула и отменила сделку. Маме уже сказали, что ребенок умер. Малыш пошел по этапу. Потом маме пришлось много побегать, чтобы вернуть себе сына».

Зачем вам этот ребенок?

Анна: «Рожала я в 17.5 лет, будучи замужем. Вся беременность проходила легко и на ура, токсикоза не было. Никакого давления повышенного, отеков, все органы в полном порядке, анализы, как у космонавта и прочее.

Рожала в 40 недель. Во время схваток сделали укол, чтобы поспала, начала болеть голова после укола, ближе к родам головная боль стала нестерпимой, родила сама, без разрывов, ребенок закричал, мне его показали мельком. Мальчик родился здоровенький, 3600 весом, апгар 10/10, рост 50см. Померили мне давление и дали наркоз. Дальше, естественно, ничего не помню. Очнулась в интенсивной терапии, вся в трубочках/катетерах. При попытке открыть глаза, мне снова давали наркоз. Потом меня перевели в обычную палату, как оказалось, в реанимации я была 1.5 суток.

Чувствовала я себя прекрасно, анализы у меня больше не брали, давление не мерили, врач приходил только во время планового обхода палаты. Ребенка мне не приносили. На мои вопросы, где ребенок, когда принесут, отвечали “вам нужно окрепнуть”. Крепче меня, наверное, тогда были только стены.

Маме моей по телефону сказали, что я родила, но меня кесарили (?), чего, естественно, не было.

С момента, как я оказалась в обычной палате, ко мне каждый час стали ходить психолог РД и юрист РД, по очереди. Вопросы были в виде допроса. Меня просили лечь на кровать, садились рядом и, пристально на меня глядя, монотонно задавались одни и те же вопросы: сколько вам лет, замужем, хотели ли вы этого ребенка, хотел ли муж этого ребенка, есть ли родители, зачем вам этот ребенок, вы будете сами его воспитывать, вы помните, как рожали? Среди этих вопросов были, периодически, утверждения спокойным ровным голосом, что я нем могу помнить, как я рожала, потому, как мне стало плохо, и мне дали наркоз до родов, а не после, как утверждаю я.

Периодически мне давали успокоительные. Это продолжалось 2 дня с утра до вечера. Я ничего не понимала в происходящем, мне было мало лет, я не сталкивалась с подобным, я никогда раньше не рожала, и не могла знать, всегда ли так происходит, я жила еще в СССР с понятиями пионерки и комсомолки. Но то, что в этом во всем есть что-то ненормальное, я понимала, чувствовала.

Правда, единственные мысли были о ребенке, все ли с ним нормально, если мне задают такие вопросы, а ребенка не приносят. На третий день таких допросов, не смотря на успокоительные и мой нежный возраст, я устроила скандал у медсестринской стойки. Сбежались врачи. Я кричала, нет, орала, что мне обязаны немедленно принести ребенка, что они не имеют права его мне не показывать, что моя мама в курсе и она поедет в Минздрав и т.д. и т.п. Ребенка принесли через 15 минут. Дальше уже было все нормально, как и у всех. кто выписывается из РД с детьми.

Было еще одно - на следующий день, после моего скандала, мне показали убитую горем девушку у окна, у которой умер в родах малыш, а девочки из патологии рассказали, что и на прошлой неделе, и ранее неделей, тоже, малыши умерли в родах. Вот такая была негласная статистика РД, считавшимся очень хорошим на тот момент, одним из лучших в многомиллионном городе».

“Им всем в роддомах сказали, что дети умерли”

Мария: «У меня самая первая дочка прожила 25 часов. Множественные пороки развития несовместимые с жизнью. Мне ее показывали, показывали грыжу, объясняли мне, ошалевшей от горя, почему нельзя “зашить эту маленькую дырочку”, как я их умоляла…

Где-то через 2-3 года, когда я кормила на кухне старшего сына, по радио началась передача. В одном московском Доме Ребенка сменился главврач. И начала она просматривать дела воспитанников, особенно тех, кто нуждался в уходе и лечении-операции. Например, девочка с заячьей губой, мальчик со сросшимися пальчиками…И обнаружила, что в делах детей нет отказов матери!

ГВ оказалась молодая-инициативная. Она начала обзванивать родителей этих детей, благо все сведения были в документах. И… звонит, а там у людей массовый шок! Им всем в роддомах сказали, что дети умерли. Люди семьями, с детьми-бабушками-дядями-тетями, рыдая, приезжали к ДР забирать своих малышей. Дошло до суда. Оказалось, что кто-то из врачей в роддоме “оказывал благодеяние” молодым мамам, которые “могут потом родить здоровых”.

У меня началась истерика. Я уже прочла много медицинских книг и знала, что у моей дочки был 14% шанс выжить, если бы ее взялись лечить и оперировать. Моя мама подключила знакомых. Детей-то из роддома на руки хоронить не выдавали, и вообще, давали не свидетельство о смерти, а справку - потому что в ЗАГСе еще не зарегистрирован. Выяснили, что девочка моя все-таки умерла, где была кремирована, всё-всё. Но историю про “добрую женщину” из роддома я запомнила на всю жизнь».