Современные стратегии борьбы с аутизмом. Боремся с истериками детей с аутизмом Мой опыт борьбы с аутизмом

Люди дождя. Такие дети могут показаться чересчур капризными, инфантильными. Часто в них тычут пальцем, говорят, что они « с приветом», называют « больными», « ненормальными». Они могут иметь выдающиеся способности, как герой известного американского фильма « Человек дождя», но навсегда остаются детьми.

1", "wrapAround": true, "fullscreen": true, "imagesLoaded": true, "lazyLoad": true , "pageDots": false, "prevNextButtons": false }">

Ребятишки с ранним аутизмом требуют к себе постоянного пристального внимания. А ведь родителям бывает сложно принять недостатки даже вполне здорового ребенка, что ж говорить об этих случаях. Помощь специалиста в такой ситуации очень важна, однако специализированных учреждений, занимающихся проблемами аутизма немного.

Одно из них – психологический центр диагностики и консультирования в Михайловске. Поговорить о проблемах и особенностях аутичных детей я отправилась туда. Пока ждала педагога-психолога Марину Лагошину, мой взгляд привлекла маленькая девочка, которую привела мама, видимо, на занятия. Ребенок активно жестикулировал, не мог усидеть на месте, на что-то все время указывал пальчиком и говорил. Это была невнятная речь, нечленораздельные звуки, но можно было догадаться, чего хочет девочка. Вот она ткнула пальчиком в телевизор, вот на меня показала. Стоит отметить, что я ее заинтересовала ничуть не меньше, чем она меня.

В тот момент я никак не могла предположить, что этот симпатичный и шустрый ребенок страдает аутизмом. Однако психолог центра пояснила:

– Бытует представление о том, что дети с аутизмом пассивные. Не всегда это верно. Они могут быть подвижны, активны, создают много суеты вокруг себя. Очень часто им ставят диагноз « гиперактивность». Но их отличительная черта – это то, что они вне контакта с окружающими. Поиграть с таким ребенком очень сложно.

Аутизм, по словам специалиста, может проявиться у малыша еще до года. Однако ученые до сих пор не пришли к единой точке зрения, считать ли его психологическим нарушением либо же органическим поражением клеток головного мозга.

– Я сталкивалась с такими случаями, когда поставлен диагноз « ранний детский аутизм» и есть подобные мозговые нарушения, и с такими, где их нет, но диагностируется это заболевание либо отдельные его проявления, – комментирует Марина Лагошина.

Однако диагноз – это не приговор. Несмотря на весьма специфические особенности таких детей, работать с ними не только можно, но и нужно.

– Первое, на что обращают внимание родители, – это отсутствие речи. Ребенок не реагирует на обращения, не отзывается, не контактирует с окружающим миром. Создается впечатление, что он глухой. А главное, он избегает проявлять эмоции по отношению к другим. Когда родители обращаются к нам, они, как правило, не знают, что такое аутизм. Но каждому из них хочется, чтобы его малыш был здоров и развивался, как все. Но такой ребенок « не как все», он особенный. У него свой путь. Кто-то сможет научиться и писать, и читать, кто-то уже учится в школе, а кто-то не сможет даже выучить буквы. Все зависит от степени болезни, от поддержки родителей и работы специалистов. Задача семьи, психологов, врачей – помочь ребенку развиться настолько, насколько возможно, помочь сделать этот мир для него безопасным.

Необходимо подчеркнуть, что аутизм не лечится, его можно только корректировать. В зависимости от степени заболевания ребенка можно в той или иной степени социально адаптировать, но процесс этот длительный и трудоемкий.

– В этом году, например, мы работаем с группой для деток с проблемами развития. Там не только малыши с диагнозом « ранний детский аутизм», но и с умственной отсталостью. Они контактируют настолько, насколько могут, рады видеть друг друга, проявляют эмоции. Эта группа коммуникативная. Был день, когда пришел только один ребенок, а остальных детей не привели. Этот ребенок аутичный. Он был очень расстроен, плакал, показывал на пустые стульчики. И когда он пришел на следующее занятие и присутствовали другие дети, то очень радовался, хлопал в ладоши. Такое проявление эмоций – уже достижение…

Как показывает практика, главная проблема при работе с аутичными детьми – отсутствие подготовленных кадров. Специализированных центров либо нет, либо о них мало информации. Детские сады, как правило, от таких детей отказываются.

– Работать с ними интересно. Иногда мы, конечно, очень устаем, иногда опускаются руки, но иногда вырастают крылья. Родители очень благодарны, когда видят изменения. И это наша общая с семьей победа. Например, ребенок, когда просыпался, шел на кухню и в ванную и открывал краны с водой. Это был его « защитный ритуал». А однажды утром просто не сделал этого. Победа! То есть этот ритуал ему уже не нужен. Течет вода из-под крана или нет – это уже не разрушает его внутренний мир, – говорит М. Лагошина.

Сложно сказать, что ждет такого ребенка. Кому-то требуется несколько лет, чтобы научиться доверять другому человеку, кому-то полугода достаточно, чтобы попытаться начать выстраивать отношения. Но без надлежащего ухода, безопасного для него образа жизни и комплексного обучения ребенок-аутист абсолютно социально не устроен…

Когда старшему сыну Джима Лендлера Бенджамину был поставлен диагноз «аутизм», родители бросились на поиски лечения. Однако вскоре выяснилось, что причины аутизма неизвестны, и даже предсказать развитие заболевания у Бенджамина не может никто. По словам Джима, «ни один врач не смог сказать, откуда взялось это расстройство и как его лечить».

В то же время в Интернете Лейдлеры нашли десятки предложений различных «биомедицинских» способов лечения, суливших если не полное исцеление, то. по крайней мере, значительное улучшение состояния Бенджамина в плане речи, взаимоотношений с окружающими и контроля над движениями. Отчаявшиеся родители испробовали почти все - курсы витамина В6 и магния, биологически активные добавки диметилглицин и триметилглицин, витамин А, безглютеновые и безказеиновые диеты, инъекции секретина (гормона пищеварительного тракта), комплексообразующие средства (препараты, связывающие свинец и ртуть и выводящие их из организма). Все эти методы они использовали и для лечения младшего сына Дэвида, у которого также был диагностирован аутизм. Комплексообразующие средства оказались совершенно недейственными, секретин дал сомнительный эффект. Какие-то положительные результаты, казалось, принесли диеты, и Лейдлеры стали повсюду возить с собой специальные продукты, назначая детям десятки пищевых добавок и постоянно повышая или понижая их дозы при малейших признаках изменения поведения.

Спустя какое-то время жена Джима начала все больше сомневаться в эффективности всех этих способов лечения и решила втайне от супруга не давать больше Бенджамину пищевые добавки. Спустя два месяца ей все-таки пришлось в этом признаться: во время поездки в Диснейленд Бенджамин внезапно схватил в кафе с витрины вафлю и с жадностью набросился на нее. Родители в ужасе стали наблюдать за малейшими изменениями в поведении сына, будучи уверенными, в том, что отмена диеты привела к ухудшению его состояния. Однако больше никаких признаков такого ухудшения не появлялось. Так впервые стало ясно, что ни диеты, ни другие «альтернативные» методики на самом деле никакой ощутимой пользы не дают.

Казалось бы. Джиму Лейдлеру это должно было быть понятно с самого начала: он врач по образованию и работает анестезиологом (Лейдлеры живут в Портленде, штат Орегон). В связи с этим он прекрасно знал, что все испробованные ими способы лечения не проходили клинические испытания - непременное условие для применения любых терапевтических воздействий. Джим говорит: «Сначала я пытался как-то воспротивиться, но затем надежда взяла верх над доводами разума».

Сотни тысяч несчастных родителей ежегодно уступают непреодолимому желанию найти хоть что-то, что может облегчить симптомы аутизма - дефицит речи и социального поведения, ограниченные и повторяющиеся действия (например, постоянное рассматривание одного и того же предмета или взмахи руками). По некоторым данным, до 75% таких детей проходят различные курсы «альтернативного», т.е. не применяемого в официальной медицине лечения. Увы, во многих случаях речь идет о простом шарлатанстве. Эти методы не проверены ни на эффективность, ни на безопасность, порой весьма недешевы, а часто и просто вредны. К счастью, резкое повышение диагностики аутизма и активность родительских организаций привели к росту государственного и частного финансирования исследований в этой области, и есть надежда, что когда-нибудь исследования принесут свои плоды.

Ни причин, ни лечения

Лечение аутизма становится все более насущным, т.к. критерии этого состояния расширяются, а потому число выявляемых случаев растет. В 1970-х гг. аутизм назывался детским психозом, а его признаками были нарушения социализации и умственная отсталость. Тогда это расстройство считалось редким: его частота составляла 5 на 10 тыс. детей. В случаях, когда, например, восьмимесячный ребенок даже не устанавливал зрительного контакта, педиатры предлагали обеспокоенным родителям «подождать еще немного».

Впоследствии критерии аутизма были расширены за счет выделения так называемых расстройств аутистического спектра, характеризующихся более мягкой симптоматикой, и частота этого заболевания соответственно возросла. К 1994 г., когда была опубликована настольная книга американских психиатров - четвертое издание «Руководства по диагностике и статистике психических болезней» (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders), или DSM IV, - к подобным расстройствам были отнесены синдром Аспергера (заболевание со значительной сохранностью психических функций, описанное в фильме «Человек дождя») и разнородная группа, обозначенная как «первазивные расстройства развития без дополнительных уточнений». Преимущества ранней диагностики и лечения начали становиться все более очевидными, и в 2007 г. Американская академия педиатрии выпустила рекомендации по массовому обследованию всех детей в возрасте от 18 до 24 месяцев на предмет аутизма. К этому времени частота диагностики аутизма возросла до 1 на 110 детей.

До сих пор неизвестно, обусловлен ли такой рост частоты диагностики истинным повышением распространенности аутизма. В значительной степени это связано с тем, что причины заболевания неизвестны. По словам руководителя исследовательского отдела Института медицинских исследований болезней развития нервной системы (Medical Investigation of Neurodevelopmental Disorders, MIND) Калифорнийского университета в Дэвисе и президента Международного общества по изучению аутизма Дэвида Амарала (David Amaral), «в большинстве случаев аутизма нет даже явного наследования». Не существует и объективных показателей, по которым можно было бы судить о риске развития аутизма у ребенка или об эффективности лечения. Основные усилия направлены на разработку психологических и психотерапевтических воздействий, нацеленных на формирование у ребенка навыков общения и речи. Некоторые из таких воздействий, возможно, дают какой-то эффект.

Отсутствие научно обоснованных методов лечения создает прекрасную почву для всякого рода шарлатанов, наживающихся на человеческом горе. Врач из Чапел-Хилл (штат Северная Каролина) Стивен Баррет (Stephen Barrett), в прошлом работавший психиатром (в настоящее время он находится на пенсии), создал сайт Quackwatch.com, посвященный сомнительным методам лечения. Касаясь аутизма, Баррет на этом сайте пишет так: «Прибегая к этим методам, вы получаете смесь из псевдонауки и мошенничества. Отчаявшиеся родители пытаются уловить малейшие признаки улучшения состояния детей, и когда со временем некое улучшение наступает, они не видят его истинных причин». А причины эти, как указывает Баррет, связаны вовсе не с лечением, а с элементарным возрастным развитием.

Тем временем Интернет заполнен объявлениями торговцев надеждой. На одном сайте родителям всего за $299 предлагают книжку, способную «навсегда избавить ребенка от аутизма». На другом сайте можно увидеть видеозапись «больной аутизмом девочки, пошедшей на поправку после введения стволовых клеток». Многие родители признают, что главным источником информации для них служит Интернет, и часто они «доверяются слухам о случаях исцеления, рассказам знакомых или других родителей, - отмечает сотрудник Центра педиатрии Йельского университета Брайан Речоу (Brian Reichow). - Научные исследования в области аутизма сильно отстают от так называемых методов лечения».

Надежда стоит недешево. Сеанс гипербарической оксигенации в барокамере (той самой, которую применяют при кессонной болезни), при которой временно повышается уровень кислорода в крови, стоит не менее $100 в час, а таких часовых сеансов якобы требуется не меньше, чем два в день. Так называемая сенсорно-интегративная терапия, формы которой варьируют от обтягивающей одежды или помещения ребенка в так называемую обжимную машину до игр с ароматизированной глиной, может обходиться до $200 в час. Поставщики запрашивают до $800 за консультации и тысячи долларов за витамины, пищевые добавки и лабораторные исследования. На постоянном форуме в рамках сайта Interactive Autism Network, организованном Институтом Кеннеди - Кригера (Балтимор), родители сообщают о том, что ежемесячно тратят на все эти виды лечения не менее $200. Единственный вид терапии, для которого доказана некоторая эффективность, - поведенческая психотерапия - обходится ежегодно в $33 тыс. и больше. Конечно, эти затраты часто берут на себя программы страхования и школьные округа, но в таких случаях иногда приходится слишком долго ждать очереди на обследование и лечение. В целом же, по данным Института здравоохранения Гарвардского университета, прямые ежегодные затраты на лечение и непрямые расходы составляют в среднем $72 тыс. на больного аутизмом ребенка.

Сомнительные лекарства

Спорные методы лечения включают и некоторые виды лекарственной терапии. Так, иногда больным назначают средства, предназначенные для лечения других состояний. Примером может быть лейпрорелин (Lupron) - блокатор образования тестостерона у мужчин и эстрогенов у женщин, применяемый при раке предстательной железы и для химической кастрации маньяков-насильников. Некоторые врачи применяют сахаропонижающее средство пиоглитазон (Actos) и иммуноглобулин G для внутривенного введения, обычно назначаемый при лейкозах и ВИЧ-инфекции у детей. Все эти препараты обладают серьезными побочными эффектами, а их эффективность и безопасность для человека не исследовались.

К препаратам, официально утвержденным для лечения других заболеваний, но применяемым при аутизме, относятся и комплексообразующие средства (препараты, связывающие свинец, ртуть и другие металлы с образованием биологически неактивных соединений, выводимых с мочой). Некоторые считают, что аутизм может вызываться воздействием тяжелых металлов. в частности ртутьсодержащим консервантом для вакцин тиомерсалом. Однако такая связь никогда не была доказана, а после перехода на вакцины без тиомерсала (в 2001 г.) частота диагностики аутизма продолжала повышаться. Комплексообразующие средства, особенно для внутривенного введения (а именно такие рекомендуют при аутизме), могут вызывать почечную недостаточность. В 2005 г. в штате Пенсильвания после курса внутривенной комплексообразующей терапии умер страдавший аутизмом пятилетний мальчик.

В 2006 г. Национальный институт психиатрии объявил о планировании контролируемого испытания комплексообразующих средств при аутизме. Однако в 2008 г. это испытание было отложено, поскольку, по мнению официальных лиц, «не было явных данных о пользе терапии», а риск для детей «был выше допустимого». Такое мнение было частично основано на данных опытов на крысах, в которых были выявлены когнитивные нарушения у животных, не имевших отравлений тяжелыми металлами и получавших комплексообразующие средства. «Я не думаю, что кто-то серьезно верит в эффективность комплексообразующих средств у существенной части больных детей», - утверждает директор Национального института психиатрии Томас Инсел (Thomas R. Insel). По его мнению, научных сотрудников института «больше интересует испытание средств с более очевидным механизмом действия».

Как и следовало ожидать, прекращение упомянутого испытания вызвало волну обвинений в адрес официальной медицины, игнорирующей альтернативные подходы. Кроме того, средства всегда охотнее выделяют на испытание новых методов лечения, чем на доказательство неэффективности сомнительных способов. До недавнего времени большая часть работ в области аутизма проводилась специалистами по социальным наукам и педагогике, а в этих дисциплинах значительно меньше как финансирование, так и объемы работ: иногда в «испытании» участвует только один ребенок! «Это нельзя даже назвать доказательствами», - говорит помощник директора Южнокалифорнийского центра доказательной медицины корпорации RAND Маргарет Мальоне (Margaret Maglione). В настоящее время Мальоне руководит созданием федерального обзора по поведенческой психотерапии, который будет опубликован в 2011 г.

Стог большой, иголка маленькая

Научных исследований для большинства методов лечения аутизма либо нет вообще, либо их объемы слишком малы. В 2007 г. Кокрановское сотрудничество (организация, занимающаяся независимой экспертизой медицинских исследований) провела обзор испытаний безглютеновых и безказеиновых диет. Применение этих диет основано на предположении о том, что белок молока казеин и белок пшеницы глютен способны действовать на рецепторы головного мозга. Были проведены два очень ограниченных испытания (в первом участвовали 20 детей, во втором - 15). В первом испытании было обнаружено некоторое снижение симптомов аутизма, во втором - нет. Профессор педиатрии медико-стоматологической школы Рочестерского университета Сьюзен Хаймэн (Susan Hyman) опубликовала в мае этого года данные рандомизированного контролируемого испытания с участием 14 детей, в котором на фоне безглютеновых и безказеиновых диет не было выявлено никаких изменений сна, внимания и поведения, в том числе характерной для аутизма симптоматики. По словам врача-педиатра из Филадельфийской детской больницы Сьюзен Леви (Susan Е. Levy), сотрудничавшей с Хаймэн, «постепенно накапливаются данные о том, что диеты - не та панацея, о которой все мечтают».

Леви на собственном опыте знает, как трудно изменить общественное мнение. В 1998 г. было опубликовано сообщение о трех больных аутизмом детях, у которых после введения секретина в ходе обследования пищеварительной системы улучшились зрительный контакт, общая активность и речь. После этого секретин пошел нарасхват, а средства массовой информации, в том числе Good Morning America и Ladies" Home Journal стали публиковать жизнерадостные рассказы родителей о том, как неузнаваемо изменились их дети. Национальный институт детского здоровья и развития тотчас же выделил средства для клинических испытаний. К маю 2005 г. пять таких испытаний были проведены, и ни в одном из них никаких положительных сдвигов обнаружено не было. Однако, как указывает участвовавшая в этих испытаниях Леви, понадобились годы, чтобы ажиотаж вокруг секретина стих. По ее словам, «исследования трудоемки, а прогресс может идти медленно. Родители могут ощущать полную беспомощность и хотят, чтобы не осталась неизученной ни одна возможность».

Однако есть и хорошие новости. Одна из них заключается в том, что растущая потребность в методах лечения с доказанной эффективностью привлекает все большее внимание исследователей и финансирующих организаций. На первой конференции по изучению аутизма, состоявшейся в 2001 г., присутствовало от силы 250 человек, а в мае этого года на аналогичной конференции в Филадельфии собралось более 1,7 тыс. исследователей, аспирантов и представителей родительских организаций. Появление новых технологий и рост общественного интереса делают аутизм более привлекательным для исследователей. Наконец, с середины 1990-х гг. родительские организации стали использовать такие же способы лоббирования и получения финансирования от частных и государственных фондов, как в случае СПИДа и рака молочной железы.

В результате за последние десять лет финансирование исследований в области аутизма в США возросло на 15% в год, причем особое внимание уделяется клиническим работам. В 2009 г. Национальные институты здравоохранения выделили на эти задачи $132 млн, и еще $64 млн поступили в соответствии с Законом о восстановлении и поощрении инвестиций в американской экономике, в основном на разработку баз данных пациентов и других важных средств для проведения исследований. В 2008 г. частные фонды, в том числе фонд Саймонса и общество Autism Speaks, внесли $79 млн. По данным Autism Speaks, около 27% средств тратится на исследования методов лечения, 29% - на изучение причин аутизма, 24% - на фундаментальные работы и 9% - на разработку новых методов диагностики.

Основная задача новых исследований - изучить эффективность психотерапевтических методов обучения детей социальным навыкам путем повторений и поощрений на очень ранних стадиях, когда происходит основная работа мозга по усвоению речи и социальных взаимодействий. Проведенное в нескольких университетах исследование, данные которого появились в Интернете в 2008 г., показало, что если дети с 18-30 месяцев получали сеансы поведенческой психотерапии в объеме 31 час в неделю на протяжении двух лет, то у них по сравнению с контрольной группой в большей степени возрастал коэффициент интеллекта (IQ) (соответственно на 17,6 и 7,0 пунктов), улучшались бытовые и разговорные навыки. У семерых из 24 детей из экспериментальной группы состояние улучшилось настолько, что диагноз «аутизм» был изменен на более мягкий «первазивное расстройство развития без дополнительных уточнений». В контрольной группе, дети из которой получали иные формы лечения, такое изменение диагноза в лучшую сторону было только у одного из 24 детей. Системой центров здравоохранения по лечению аутизма Autism Treatment Network была создана база данных более чем из 2,3 тыс. детей с целью подобрать лечение осложнений аутизма, в частности нарушений сна и желудочно-кишечных расстройств. Предполагается создать на основе этой базы официальные рекомендации для американских педиатров.

В поисках научного подхода

Использование при аутизме лекарственных средств, в том числе применяемых при других психоневрологических нарушениях, может столкнуться с еще большими трудностями. Как утверждает Инсел, лекарственная терапия аутизма «полна разочарований». Так, антидепрессанты. подавляющие в мозге действие серотонина, эффективно устраняют повторные движения рук при обсессивно-компульсивном расстройстве (неврозе навязчивых состояний), но по данным опубликованного в августе обзора кокрановской базы данных, не влияют на такие движения при аутизме. К перспективным средствам относятся препараты, продлевающие фазу быстрого сна (при аутизме она отсутствует), и окситоцин - гормон, усиливающий родовую деятельность и выделение молока и, как считается, способствующий установлению эмоциональной связи матери с ребенком. В феврале французским Национальным центром научных исследований было опубликовано сообщение о 13 подростках с синдромом Аспергера, у которых ингаляции окситоцина привели к улучшению распознавания изображенных лиц. Однако между этими результатами и признанием влияния окситоцина на самые тяжелые симптомы аутизма - большая дистанция. По словам Инсела, «нам предстоит огромная работа».

Эта работа вскоре начнется. В июне коллективом исследователей, осуществившим анализ генома 996 школьников, были найдены редкие мутации генов у больных аутизмом. Некоторые из этих мутаций затрагивают гены, отвечающие за проведение в синапсах - участках контакта между нейронами. Именно синаптическое проведение привлекает основное внимание исследователей в области аутизма. «У разных больных мутации могут быть разными, но их физиологические последствия могут быть сходными», - говорит руководитель исследования, профессор неврологии и психиатрии Медицинской школы Дэвида Джеффена Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Дэниел Гешвинд (Daniel Geschwind). Этим автором была также основана база образцов ДНК при аутизме (Autism Genetic Resource Exchange), включившая 1,2 тыс. семей больных детей и использованная в данном исследовании. Однако пробы, позволяющие выявить ответственные за аутизм гены, а также методы устранения последствий мутаций - дело отдаленного будущего.

Сегодня же можно лишь предложить родителям не проводить сомнительные эксперименты над больными детьми только для собственного успокоения. Когда у Николаса - двухлетнего сына 45-летнего маклера с Уолл-стрит Майкла Джангрегорио и его жены Элисон, живущих в Меррике (штат Нью-Йорк), - был диагностирован аутизм, родители решили прибегать только к доказанным методам лечения, таким как поведенческая психотерапия. «Помочь моему сыну очень сложно, - говорит Майкл. - Я не хочу пробовать всякие экспериментальные методы. Меня устраивают только те способы лечения, эффективность и безопасность которых доказана трудами врачей и исследователей». Сегодня Николасу девять лет, и хотя он по-прежнему не разговаривает, с помощью поведенческой психотерапии он хотя бы научился показывать знаками, что хочет пойти в ванную, а также стал способен мыть руки, сидеть за столом в кафе и проходить между рядами в магазине, не размахивая руками. «Для нас, как и для большинства других семей, основная цель - вести как можно более нормальный образ жизни, - рассказывает Майкл. - Это означает, например, пойти всей семьей поужинать в ресторан».

Джим Лейдлер пришел к тому же мнению, но гораздо более тернистым путем. Он испробовал для своих детей множество альтернативных способов лечения, хотя одновременно пытался убедить врачей в необходимости использовать научные данные. «Я беспрестанно спрашивал, есть ли у них хоть какие-то доказательства эффективности», - вспоминает Джим. Его старшему сыну сегодня 17 лет (самому Джиму - 51 год), и он, видимо, уже никогда не сможет жить самостоятельно, но младший посещает обычную среднюю школу. Неофициальные методы лечения, к которым прибегали Лейдлеры, Джим теперь называет «шаманством в белом халате». Тысячи отчаявшихся родителей сегодня ждут помощи от научной медицины.

(Nancy Shute) уже более 20 лет пишет статьи на темы нейронаук и здоровья детей. Она – постоянный автор журнала U.S. News & World Report, где ведет раздел «On parenting blog».

Как справиться с истерикой у , как успокоить его, читайте в нашем материале рекомендации, которые пригодятся не только родителям, но и воспитателям в детских садах, учителям в школах.

Зачастую перевозбуждаются от света, звука и прикосновений. Их выбивает из колеи смена образа жизни. Чаще всего, они выбирают одни и те же блюда, а когда привычная еда отсутствует, становятся обеспокоенными. Любой родитель подтвердит, что многие ситуации могут спровоцировать истерику, беспокойство или расстройство, поэтому процесс успокаивания ребенка становится неотъемлемой частью их повседневной жизни.

Следующие советы помогут вам успокоить во время истерики.

Старайтесь изменить окружение, а не ребенка. Многие факторы окружающей среды могут стать раздражителями для вашего ребенка из-за его перевозбужденности или сверхчувствительности. Если ребенок остро реагирует на флуоресцентный свет, например, поменяйте освещение в доме вместо того, чтобы пытаться приспособить ребенка к существующему. Если изменить какой-либо раздражающий фактор не в ваших силах, подыщите альтернативу — затычки для ушей в шумных местах или солнечные очки в торговом центре.

Давайте лаконичные и четкие указания . Попытки поговорить во время вспышки злости, разочарования или беспокойства у ребенка могут только усилить эти эмоции. Для того, чтобы помочь ребенку с аутизмом расслабиться, давайте ему короткие указания или выразите мысль жестами, создав спокойную и тихую, неразговорчивую атмосферу.

Говорите с ребенком так, чтобы он вас понимал. Ребенок должен понимать, что нужно делать. Короткие указания или выражение жестами, как уже упоминалось, помогает правильно воспринимать просьбу. Убедитесь, что вы четко выражаете мысль и ребенок понимает, как нужно себя вести и что делать.

Отвлекающий фактор. Любимые песни, игры с любимой игрушкой или просмотр любимого фильма могут отлично отвлечь ребенка-аутиста и помочь справиться с истерикой. Смена фокуса с неприятной ситуации на каком-то другом роде деятельности поможет успокоить ребенка, обеспечив почву для обсуждения причин расстройства на потом.

Обратите внимание на то, что предшествует истерикам ребенка-аутиста. Никто лучше вас не знает вашего ребенка. Вы знаете, что может вызвать вспышки различных эмоций. Сначала, подумайте о том, что могло вызвать такую реакцию у ребенка, и попытайтесь устранить провокацию. Всегда ищите причины в окружающей среде и записывайте подробности, чтобы лучше понять и проанализировать ситуацию, не допустив ее дальнейшего повторения или развития.

Пересмотрите собственные ожидания. Если у ребенка каждый вечер за ужином истерика, возможно, вы слишком много требуете от него. Вы настаиваете, чтобы все оставались за столом и ждали окончания ужина? Вы требуете, чтобы тарелки у всех были чистыми, и все было съедено? Попробуйте подстроиться под ребенка вместо того, чтобы пытаться распространить на него свои привычные требования и ожидания, которые идут вразрез с его индивидуальными особенностями.

Сбалансируйте сенсорную нагрузку. В то время, как многие могут быть сверхчувствительными, ваш, наоборот, может быть зависим от сенсорной интеграции. Определите, что лучше для вашего ребенка. Если ему это необходимо, укутайте его в одеяло, обнимите или окружите игрушками разной текстуры.

Отыщите и укрепите эмоциональную связь с ребенком. Возможно, вам трудно почувствовать эту связь, поэтому постарайтесь следить за невербальными знаками: звуки или мимика, если ребенок голоден, устал или нуждается в чем-то. Играйте с ребенком, обращайте внимание на то, что заставляет его смеяться или улыбаться. Интересуйтесь его миром, играйте вместе сидя на полу, даже если просто нужно катать машинку туда-сюда. Уделяйте особое внимание времени проведенному вместе за играми и веселитесь. Это поможет вам понять и установить связь с ребенком в моменты, когда его захлестывают эмоции.

Не ждите, что ребенок объяснит причину беспокойства раньше, чем успокоится. Не нужно задавать миллионов вопросов о причине расстройства или злости. Потому что ребенок на них ответить не может. Ему сложно выразить то, что он хочет и думает в спокойные моменты, а в моменты истерики — это практически невозможно. Успокойте ребенка, а затем выясняйте, что не так.

Не теряйте голову. Очень сложно оставаться спокойным и сдержанным, когда у ребенка истерика или приступ эмоций, да еще и на людях. Но если у ребенка повышенная возбудимость или чувствительность, то ваша неспособность сдержать эмоции может лишь усугубить ситуацию. Спокойно уведите ребенка от раздражителя, выразите свои мысли и просьбы и дайте ему время на то, чтобы успокоиться и выполнить их.